05 октября 2026

Владимир Васильевич Фастаковский – рентгенэндоваскулярный хирург отделения интервенционной аритмологии Федерального центра сердечно-сосудистой хирургии Челябинска. Выпускник Южно-Уральского государственного медицинского университета, ординатуру окончил по специальности «Рентгенэндоваскулярная диагностика и лечение» и сразу пришёл работать в Центр, с которым познакомился ещё студентом. Почему выбрал одну из самых высокотехнологичных областей кардиохирургии, как семейная династия помогает держать планку и зачем аритмологу мастерство фехтовальщика, - на эти и другие вопросы он ответит сегодня в интервью.

– Владимир Васильевич, что повлияло на ваш выбор в пользу рентгенэндоваскулярной хирургии?

– Когда встал вопрос о направлении ординатуры, я уже успел поработать и санитаром, и медбратом, побывать на операциях в разных областях: абдоминальной хирургии, онкологии, эндоскопии, сердечно-сосудистой хирургии. Рентгенэндоваскулярное направление показалось мне самым технологичным и перспективным. Медицина не стоит на месте, постоянно развивается, и специальности, тесно связанные с высокими технологиями, открывают колоссальные возможности для изучения и роста.

– Чем запомнился тот период, когда в студенчестве работали медбратом в реанимации?

– В реанимации я провёл довольно долгое время, дольше, чем планировал, – ждал, когда завершатся все аккредитационные процедуры и появится возможность перейти в свою специальность. Самое приятное – это, конечно, окончание смены (улыбается). Но если серьёзно, работа там очень своеобразная, требует постоянного контроля, готовности действовать мгновенно, не теряться в экстренных ситуациях. Поначалу, как и у всех, глаза на лоб лезли, а со временем привык: готовым быть надо всегда. Из тёплых воспоминаний – коллектив. Наша реанимация – очень дружная, сплочённая, все друг друга поддерживают.

– Ваша семья, настоящая большая медицинская династия, оказывала влияние на ваш профессиональный путь?

– Влияние, безусловно, было, но скорее в форме поддержки, а не указаний. Отец – торакальный хирург, заведует отделением; дедушка – абдоминальный хирург, ему недавно исполнилось 80 лет, до сих пор консультирует в больнице МВД; мама – врач КТ и МРТ-диагностики; жена сейчас заканчивает обучение и тоже будет специалистом по КТ и МРТ; двоюродная сестра – уролог, родная сестра учится на педиатра. Когда выбирал специальность, мы действительно устроили что-то вроде семейного совета: обсуждали перспективы, советовались со знакомыми, но окончательное решение осталось за мной.

– Расскажите подробнее о вашей специализации. Чем именно занимается отделение интервенционной аритмологии?

– Формально моя специальность – рентгенэндоваскулярный хирург, поскольку отдельной специальности «аритмология» в России официально нет. Однако наша работа стоит несколько обособленно и делится на два больших направления. Первое – вмешательства при тахиаритмиях. Чаще всего это радиочастотная катетерная аблация (РЧА): прижигаются определённые зоны внутри сердца, чтобы прервать или предотвратить запуск аритмии. Второе – имплантация устройств при брадиаритмиях: кардиостимуляторов, дефибрилляторов, устройств для ресинхронизирующей терапии. Спектр очень широкий, на сегодняшний день я освоил практически все виды вмешательств, за исключением некоторых узких операций, которые сознательно сконцентрированы в руках нескольких хирургов, чтобы не терять навык.

– Какие операции вам особенно интересны? Есть ли любимый вид вмешательств?

– Сложно выделить что-то одно, потому что имплантация устройств и радиочастотная аблация – это совершенно разные вещи, но и то, и другое невероятно увлекательно, если в этом разбираться. На многих операциях приходится прямо по ходу думать, как лучше поступить, корректировать тактику, быть предельно аккуратным в деталях. Именно эта интеллектуальная составляющая и привлекает.

– Как проходит подготовка к вмешательству у пациента с аритмией?

– Все пациенты разные, и подход индивидуален. Если случай плановый, мы сначала изучаем анамнез, историю болезни, затем беседуем с пациентом прямо на операционном столе – он рассказывает, что его беспокоит. Оцениваем ЭКГ-параметры. Многие аритмии нужно сначала спровоцировать: мы заводим электрод и с помощью стимуляции запускаем аритмию, а затем, исходя из того, какая именно аритмия запустилась, выстраиваем дальнейшие действия. Часто используется 3D-картирование – строится виртуальная модель камер сердца, и по ней мы ориентируемся, определяем зону для воздействия.

– Помните ли вы своих первых пациентов или особенно запомнившиеся случаи?

– Первого, честно говоря, уже не помню. А ярких случаев было несколько. Например, пациент 45 лет, который категорически отказался от внутривенной анестезии после перенесённого ковида и попросил делать всё только под местным обезболиванием. Терпел достойно, хотя в определённые моменты это довольно тяжело. Ещё вспоминается итальянец, с которым мы общались через переводчика, – скорее романтическая история. Но есть поговорка: если врач запоминает пациента, значит, что-то пошло не так. Действительно, в памяти остаются сложные случаи, связанные с какими-то особенностями или осложнениями.

– Как вы справляетесь с такими ситуациями?

– Хирургия без осложнений не бывает ни в одном направлении. Первое время они воспринимались тяжело: уходишь с работы – думаешь, возвращаешься – думаешь. Потом начинаешь анализировать, где можно было поступить иначе, какие факторы сыграли роль. Сейчас, к счастью, осложнения крайне редки, но почти всегда они имеют объективные причины – особенности анатомии, состояние сосудистой стенки, антикоагулянтная терапия. Недавний пример – пациент с удалённой нижней долей левого лёгкого. Из-за отсутствия привычного лёгочного фона сердце на рентгене практически не визуализировалось. Пришлось ставить электрод кардиостимулятора практически вслепую, а полости сердца были сильно изменены. Первичный электрод дислоцировался, потребовалась повторная коррекция, но в итоге всё закончилось хорошо.

– Вы упомянули экстракцию эндокардиальных электродов. Расскажите об этом подробнее.

– Это отдельная и очень непростая область. Казалось бы, удалить легче, чем поставить, но на деле всё наоборот. Со временем электрод и сам аппарат прирастают к тканям. У одного из наших пациентов система стояла более 30 лет. Электрод настолько плотно срастается со стенкой вены, что при удалении высок риск её повреждения и серьёзного кровотечения. Мы выполняем такие вмешательства через тот же доступ, где был установлен аппарат, стараясь избежать открытой операции. Главное здесь – не спешить. Резкое движение может привести к разрыву электрода, и тогда его фрагмент останется в сердце, а убрать его без разреза грудины будет уже крайне сложно. Этого пациента консультировали в нескольких центрах, и везде говорили, что удаление возможно только открытым путём. Мы с Василием Александровичем Брюховым решили попытаться малоинвазивно, и у нас получилось полностью удалить все электроды. Пациент выписался без большой открытой операции.

– В прошлом году Центр выполнил 7500 операций. Что для вас значит работать в учреждении такого масштаба?

– Я люблю наш Центр. Помню, какое впечатление он произвёл, когда впервые сюда попал: даже автоматические двери тогда всех поражали. Он разительно отличался от больниц, где я бывал раньше. Уровень оборудования и хирургии – один из самых высоких в регионе. Когда я учился и работал здесь медбратом, это во многом предопределило мой выбор. К тому же, именно у нас очень сильна преемственность: многие ребята, работавшие студентами в Центре, позже выбирают ту же специальность и остаются здесь.

– Какие новые технологии в аритмологии вы считаете наиболее прорывными?

– Каждый год появляется что-то новое. Даже за тот сравнительно небольшой срок, что я работаю, появилось много методик. Сейчас одна из самых обсуждаемых – электропорация. Это воздействие короткими мощными электрическими импульсами, в отличие от привычной радиочастотной или криоаблации. Метод более быстрый, но и более болезненный, поэтому такие операции чаще проводятся под общей анестезией. Думаю, в будущем мы тоже будем её осваивать.

– Пациенты часто испытывают страх перед операцией. Как находите к ним подход?

– Всё зависит от характера пациента. С кем-то нужно быть помягче, с кем-то – наоборот, проявить твёрдость. В основном помогает разговор, убеждение, объяснение. Большинство вмешательств мы проводим под местной и внутривенной анестезией без отключения сознания – объём воздействия, как правило, позволяет это терпеть, а общий наркоз несёт дополнительные риски. Но если пациенту совсем тяжело, прямо в ходе процедуры можем перейти на общую анестезию. У нас даже есть профессиональная шутка: «Если ты меня достал – получаешь наркоз» (смеётся). Но, конечно, мы делаем всё, чтобы до этого не доводить.

– Какая благодарность от пациента для вас самая ценная?

– Мы уже давно не ждём благодарностей, потому что работаем не ради них, а ради людей. Самое главное – чтобы пациенты уезжали довольные и здоровые. Иногда узнаёшь от друзей, что прооперировал их родственника, или случайно встречаешь бывшего пациента, и он говорит, что чувствует себя хорошо. Это и есть лучшая награда.

– Все ли нарушения ритма требуют хирургического вмешательства?

– Нет, далеко не все. Многие аритмии корректируются на амбулаторном этапе антиаритмическими препаратами. Например, фибрилляция предсердий – самая частая аритмия в мире – даже после РЧА имеет эффективность около 70–80% в долгосрочном периоде, и часто требуется продолжение медикаментозной терапии. Бывает, что очаг аритмии расположен в такой зоне, где прижигание слишком рискованно – рядом с коронарной артерией или основными путями проводящей системы. Тогда мы сознательно отказываемся от вмешательства в пользу грамотной лекарственной терапии, чтобы не получить тяжёлое осложнение.

– Ваша работа связана с высоким напряжением. Что помогает переключаться?

– Сейчас моё главное хобби – ремонт. Он хорошо переключает внимание. Но основное – это семья: жена, маленькая дочка. Когда дома тебя встречает четырёхлетнее чудо, ты мгновенно забываешь о работе, эмоциональный фон меняется. Поддержка семьи очень важна, тогда многие профессиональные трудности переносятся легче.

– Правда ли, что вы занимались фехтованием и имеете звание кандидата в мастера спорта?

– Да, занимался долгое время, участвовал во всероссийских и европейских соревнованиях, несколько раз выигрывал чемпионат области. Фехтование, пожалуй, пересекается с моей профессией: каждый соперник непохож на другого, нужно подбирать тактику, действовать очень точно, быстро принимать решения. Сейчас времени на соревновательный спорт не хватает, но стараюсь больше ходить пешком, часто иду на работу через лес – пока этого достаточно.

– Каким вам видится будущее кардиохирургии через 10–15 лет?

– Думаю, вектор будет всё больше смещаться в сторону малоинвазивных вмешательств. Уже сейчас многие операции выполняются без больших разрезов, через сосудистые доступы. Это сокращает период восстановления, снижает травматичность. Но пока остаются вмешательства, которые можно выполнить только открытым способом, и в ближайшие десять лет они никуда не уйдут. При этом высокая технологичность и малая инвазивность предъявляют колоссальные требования к мастерству хирурга: работать приходится не прямым взглядом, а через монитор, специальными инструментами, в ограниченном пространстве. Но и открытая хирургия сердца – это тончайшая работа. Сложности есть везде.

– Ведёте ли вы научную работу, планируете диссертацию?

– Когда был в аспирантуре, занимался эндоваскулярной тематикой. После перехода в аритмологию пришлось сосредоточиться на освоении всего спектра методик, чтобы быстрее встать на рельсы. Сейчас потихоньку начинаем научные изыскания, собираем реестры пациентов. Проблема в том, что в нашем регионе очень мало специалистов с научным опытом именно в аритмологии, поэтому научного руководителя, скорее всего, придётся искать через телемедицину – в Москве, Петербурге или Новосибирске. Но я уверен, этот вопрос решаем.

– Что бы вы пожелали нашим читателям для сохранения здоровья сердца?

– Соблюдать здоровый образ жизни. Многие осознают это, только столкнувшись с патологией. А ведь даже уже начавшиеся аритмии и другие заболевания сердца при нормализации образа жизни могут регрессировать или как минимум уйти от показаний к операции. Отказ от курения и алкоголя, правильное питание, умеренная физическая активность – это не общие слова, а реальный способ сохранить сердце здоровым. И конечно, важно прислушиваться к своему организму, вовремя обращаться к врачам.

Автор текста - Анастасия Турчанинова.

Фото - Людмила Ковалева.