13 июля 2026

Пить горстями таблетки всякую эту «химию» и хватать «побочку» - самое неприятное и отталкивающее, что может быть в лечении любого заболевания. В мае следующего года исполнится 30 лет, как в России была узаконена такая медицинская специальность, как клиническая фармакология. Каковы ее основные задачи, «сколько пить таблеток в штуках», чтобы не навредить себе, и зачем нужна Евразийская ассоциация клинической фармакологии и фармаконадзора, обсудим с генеральным секретарем этой организации Виталием Цветовым, врачом-клиническим фармакологом ФГБУ ФЦССХ Минздрава России (Челябинск).

- Виталий Михайлович, что такое специальность клиническая фармакология? Какую роль в медицине она играет? Нет ли тут путаницы с фармацевтами?

Клинический фармаколог — это, в первую очередь, врач с базисным медицинским образованием, который владеет методологической основой оптимального выбора эффективных и безопасных лекарственных препаратов для лечения конкретного больного с конкретным заболеванием. А провизоры и фармацевты, связанные с аптеками и отпуском лекарств, имеют базовое фармацевтическое образование. Они не имеют права лечить пациентов, хотя корень «фарма» есть и в той, и в другой специальности.

Клиническая фармакология — специальность горизонтальная, как и лабораторная диагностика, анестезиология-реаниматология и другие, которые перекрывают все вертикальные, те, в которых есть какой-то орган, ткань или какой-то субстрат: кардиологи – сердце, пульмонологи – лёгкие, гематологи – кровь, и т.д..

Из интересного скажу, что нашей специальности будет 30 лет, и на сегодняшний момент в России всего около 700 врачей, которые имеют аккредитацию клинического фармаколога. Четверть из них, кроме этого, имеют научную степень либо кандидата, либо доктора наук - это самый большой процент остепенённости среди вообще всех медицинских специальностей, который подтверждает важность и значимость специальности, ее научную глубину.

- Почему возникла необходимость выделить клиническую фармакологию в отдельную дисциплину?

Типичная картина: пациент обратился за помощью к специалисту, тот назначил лечение. Но пациент никогда не болеет одним заболеванием. У него параллельно может быть и сахарный диабет (эндокринолог), в сезон простуд появиться какие-то респираторные проблемы (пульмонолог) и так далее. Узкие специалисты видят, условно говоря, только свою патологию и назначают препараты только по лечению своей нозологической единицы, не отвечая за всю «картину» болезней в целом. Давайте посчитаем: кардиолог назначит минимум пять-семь препаратов, и это прописано в клинических рекомендациях и стандартах лечения той же ИБС (ишемической болезни сердца). Он не может назначить один препарат. (И все они взаимодействуют, друг с другом, потенцируют, это как раз хорошо). Но что-то случилось с человеком, и, например, психиатр ему назначил различные ингибиторы обратного захвата серотонина, а они имеют много взаимодействий с другими препаратами. Или пульмонолог –  бета два агонисты, а они противопоказаны при бронхиальной астме, и так далее. Так вот, врач-клинический фармаколог — тот, кто «убирает» препараты в ситуации, когда риск больше, чем польза, а не тот, кто дополнительно их назначает.

У меня есть интересный опыт взаимодействия с частным центром. Там раз в неделю проводится врачебная комиссия, которая занимается рассмотрением сложных случаев полипрагмазии, когда пациенту назначено пять и боле препаратов. Недавний пример: казалось бы, случился гастрит. Естественно, гастроэнтеролог назначил по стандарту блокаторы протонной помпы. А у пациента была трансплантация органа, поэтому он получал препарат, который плохо взаимодействует с ними. Тогда их пришлось заменить на другой препарат, который не давал такого взаимодействия. Да, он хуже, а выбирать-то не из чего: или этот, или вообще ничего не назначать.

Поэтому таких пациентов нужно посылать к клиническим фармакологам - как раз на отмену препаратов, на их замену и контроль взаимодействия.

- Получается, клинический фармаколог контролирует интересы пациента, который находится на лечении у нескольких специалистов, чтобы это лечение не пошло во вред, так?

В общей сети или в частных центрах на приеме ведутся свои медкарты. Хороший врач, конечно, спросит, какие препараты пациент ещё параллельно получает, но в большинстве случаев не спрашивают. Пациент находится внутри этой ситуации, и он залеченный. Большинство добросовестно принимает все, как им врач прописал. Когда начинаешь беседовать и рекомендуешь отменить, то они сомневаются – «ну как это отменить, это же «сам» профессор назначил!» Ну, профессор только по своей проблеме назначил, к тому же, неделю назад, а сегодня у вас случилась совершенно другая ситуация – травма, например, или обострение ревматологического заболевания. Нужны обезболивающие препараты, а они имеют много взаимодействий и противопоказаны при определенных состояниях. Приходится объяснять и убеждать!

- На что обращать внимание? Есть ли какой-то параметр, на который можно опираться?

Пять и более препаратов – это уже основание обратиться к клиническому фармакологу, если назначаются дополнительные препараты по другим заболеваниям сверх основного. Никто, кроме него, не сможет определить, какой препарат и на что можно заменить. Раньше была инструкция, вложенная в препарат, которая предназначалась только для врача, но и пациент мог ее прочитать. И тут бывали казусы: пациенты были уверены, что чем больше побочных реакций описано, тем хуже препарат.

Это в корне неверно, потому что инструкции пишутся производителями, которые сами проводили исследования и дописывали какие-то выявленные побочные реакции —значит препарат хорошо изученный. Более того, у меня как фармаколога будет вызывать скепсис препарат, который действует на всё - на всё и вообще не имеет побочных реакций. Так не бывает!

Важный момент – поменялось законодательство, подходы к регистрации лекарственных препаратов и публикации сведений о них. Уже более 50% препаратов сейчас имеют листок-вкладыш для пациента. А для врачей регистрируется не инструкция, а так называемая ОХЛП — общая характеристика лекарственного препарата. Она находится на сайте и не вложена в сам препарат. Там более расширенно всё написано и, наконец-то, разложено по полочкам.

- Каковы перспективы развития фармакологии?

Сейчас активно развивается такой раздел, как персонифицированная медицина и фармакогенетика. Все мы с вами – разнородный генетический материал. У кого-то гены, которые перерабатывают лекарственные препараты, могут быть более активные, у кого-то – менее активные. Поэтому и стала развиваться такая наука, как фармакогенетика. Можно, например, заранее взять у человека ген, провести его секвинирование и выяснить, какую дозу препарата оптимально можно назначить, либо заменить его на другой. Генетика решает вопросы эффективности, безопасности и даже экономической целесообразности. Например, определяет чувствительность к препаратам при лечении онкологических заболеваний. Зачем назначать вслепую дорогостоящий препарат, когда можно взять генотип этой опухоли, посмотреть, будет ли он эффективен или нет, и только тогда назначать именно тот, который позволит добиться успеха в лечении! Это и есть персонифицированная медицина. Что касается новаций фармакологии, то создается новый вид лекарств, так называемые генно-инженерные биологические препараты (ГИБП). В их основе - белки, созданные с помощью биотехнологий, и в отличие от обычных лекарств, они действуют прицельно (таргетно) на молекулы (например, цитокины), вызывающие тяжелые воспалительные процессы.  

- Один из самых острых вопросов – антибиотики. В целом, как вы относитесь к тому, чтобы лечебные препараты в аптеках продавались только по рецептам врачей?

- Все препараты однозначно нет. Что касается антибиотиков, то сейчас практически нигде ни в одной аптеке не купить их без рецепта - наконец-то это стало контролироваться, и правильно. Что касается резистентности, то она была всегда. Миллионы лет назад тот же гриб Penicillium, чтобы обезопасить себя, вырабатывал субстанцию природного происхождения, которую ученые потом выделили и упаковали в препарат - тот самый пенициллин. Когда стали массово применяться эти препараты, действительно, в природе началась бурная выработка факторов, разрушающих эти же препараты как защита самой жизни этих бактерий и грибов.

Механизмов самозащиты у микроорганизмов много, и прием препарата не по назначению при той же вирусной инфекции (простуде), только тренирует резистентность. И когда назначает врач, то бактерия уже не убивается этим антибиотиком. Самое печальное то, что эти факторы резистентности часто взаимосвязаны между собой: резистентность к одному классу автоматически «цепляет» еще три-четыре класса других препаратов.

- В чём заключается роль Евразийской ассоциации клинической фармакологии и фармаконадзора, которая была создана в этом году? Каково ее глобальное значение?

- Евразийская ассоциация клинической фармакологии и фармаконадзора объединяет опыт, наработки и знания уже существующих ассоциаций стран Евразии и дополняет большим разделом – фармаконадзором. Это сбор и консультация врачей по мониторингу неблагоприятных побочных реакций, изучению их и публикации на сайте Росздравнадзора.

Роль клинического фармаколога в процессе лечения пациентов по отмене и подбору препаратов с каждым годом будет только расти. Помимо общения с пациентом, он много времени посвящает общению с его лечащим врачом. Бывает, что есть препарат и показания к его применению, но в конкретном случае требуется превышение дозы (либо по возрасту, либо по весу, либо по каким-то другим параметрам). Только клинический фармаколог может это сделать грамотно.

К сожалению, или к счастью, медицина очень быстро развивается, и дело, порой, доходит до абсурда, когда в клинических рекомендациях даже нет упоминания о клиническом фармакологе. Например, сепсис у взрослых — это та нозологическая единица, которой напрямую занимается клинический фармаколог в отделении реанимации, а в клинических рекомендациях о нем нет даже упоминания. Кроме того, с каждым годом увеличивается число КСГ (клинико-статистических групп), а там и дозы назначения препарата должны быть указаны верно, и кратность, и т.д.

Ассоциация призвана интегрировать участие и вклад клинических фармакологов всё больше и больше в разработку и клинических рекомендаций, и стандартов, и КСГ, чтобы специалист все перепроверил на предмет соответствия и взаимодействия в рамках лечения той или иной нозологии. Его задача – гармонизировать все лечебные процессы, связанные с фармакологией, в интересах пациента, а также выявить и предотвратить ошибки в контексте ненадлежащих назначений.

Третья составляющая - объединение стран в общем подходе к решению таких задач. Коли есть единое экономико-политическое пространство, то и должно быть некое единое медицинское пространство, в котором существуют преемственность и единые подходы к лечению пациентов.

Новость в СМИ: