12 марта 2026

На грани бытия есть такое пространство и время, где жизнь борется за жизнь, уступая мертвому только отжившее. Кто делает этот непростой выбор – врач или пациент, как оставаться в профессии спустя четверть века, не выгорая, и каково в ней женщине, - об этом и многом другом накануне Международного дня 8 Марта состоялся разговор с Татьяной Валерьевной Бескачко, врачом анестезиологом-реаниматологом отделения реанимации и интенсивной терапии, врачом высшей квалификационной категории ФЦССХ МЗ РФ (Челябинск).

Лирика против физиков

Никакой медицины в жизни Татьяны Валерьевны и не должно было быть! Мама – инженер, папа, известный физик, ученый, мечтал о том, что дочь будет ближе к науке, защитит две диссертации, станет профессором. Как послушная, высшее образование дочь всё-таки получила. «Но с наукой у меня не свезлось, я – не теоретик, а практик, - признается. – С развилки пошла по такой дороге, по которой в семье никто не ходил». Причиной тому считает событие из детства. Ребенком попала в больницу с аппендицитом, и вот в палату зашел детский хирург, врач с большой буквы! У него были теплые руки, он промял животик – сразу стало легче, боль отступила. И маленькая Таня поняла: «Я хочу, чтобы было прямо так».  

Путь в анестезиологию нащупывался по наитию, в череде «нелепых случайностей». На втором курсе мединститута «случилась» сестринская практика, на которую распределили на станцию переливания крови. Два дня как санитарка мыла окна, поняла, что это адски скучно и попросилась в реанимационное отделение. Место оказалось очень интересное и …страшное! Тем не менее, уже что-то щёлкнуло: после практики осталась и будучи студенткой подрабатывала в этом же реанимационном отделении медсестрой. Как-то на дежурстве с приятелем-коллегой «случился» диалог: «Кем ты хочешь быть? - Хирургом-онкологом. – Ну и дура. Женщина-хирург – ну это не очень. Давай ты будешь анестезиологом». Позже, когда Татьяна Валерьевна всерьез станет изучать психологию и анализировать собственные выборы, поймет, что решение, кем стать, человек в принципе принимает очень рано. Сознание о себе формируется еще до семи лет, пусть не в деталях, но характер профессии определится уже точно. По большому счету так и получилось: она оказалась в помогающей и одновременно героической профессии.

Это обычная такая работа

Никаким таким героем себе не признает. Обычное дело: врач в смену приходит к восьми, делает обход, слушает больных, дальше – короткий рапорт и передача смены. Обязательно заполнить реанимационные карты, сделать назначения в электронную историю болезни, и в принципе – обслуживать потребности больных, которые уже лежат в реанимации, и ждать поступления новых после проведенных операций на сердце. Плановая работа в штатном режиме.

Пока не зазвонит телефон. У пациента происходит, возможно, остановка кровообращения или какая-то другая критическая ситуация. Тогда бригада берет «тревожный чемоданчик», дефибриллятор и очень быстро двигается в ту палату, где это случилось. Дальше сухим языком - осуществляет реанимационные мероприятия сначала в палате, затем транспортировка в реанимацию, когда это становится возможным, и завершение реанимационных мероприятий. Внештатные ситуации в Центре, где проходят хирургическое лечение больные с сердечно-сосудистой патологией, бывают не часто, но достаточно регулярно, и врачи анестезиологи-реаниматологи к этому все время должны быть готовы – и физически, и морально. Можно ли к этому привыкнуть и никогда не волноваться? «Наша профессия сопряжена с таким тягостным ожиданием внештатной ситуации, - рассуждает. – Помогает справляться, конечно, профессионализм. Я помню свои первые выходы в приемный покой, это было, правда, страшно. И сейчас не могу сказать, что абсолютно спокойна. Такая особенность нервной системы - это каждый раз адреналин».  

Бейся со мной до конца

Первого своего пациента Татьяна Валерьевна помнит очень хорошо. Тогда она только начинала и работала в челябинской городской больнице №5. Его привезли на скорой. На заводе бетонная плита упала на человека. Такие производственные травмы очень условно совместимы с жизнью. И этот пациент потребовал очень длительного нахождения в реанимации, применения разных методик, манипуляций, медикаментов – много, что было сделано для него врачами-реаниматологами, и он – выжил. Это был первый опыт, когда доктор Бескачко поверила – так бывает, так можно.

Понятно, что при длительном пребывании в реанимации у пациентов возникает апатия или депрессия, они медленнее поправляются. И тогда врач становится своеобразным «родителем» на этот период, вдохновляет, убеждает, поддерживает, говорит - у тебя все получится, ты справишься. Одни пациенты «идут» за врачом, другие - нет.

Чудесное исцеление, конечно, воодушевляет, но с годами приходит понимание, что не все в твоей власти. Спустя четверть века стажа, смело утверждает, что многое зависит от воли к жизни самого пациента. «Иногда мы, врачи, боремся за него, а он нет, - поясняет. – И тогда, конечно, возникает сожаление, и делаешь всё автоматически. Но когда все получается, когда совместные усилия принесли результат - и мои знания, и его воля, - это то, что не перестает вдохновлять даже теперь».

Комплекс бога над пропастью выгорания

Самые тяжелые пациенты в реанимации - те, которые имеют полиорганную недостаточность и плохой прогноз. Их надо лечить долго, много думать и много анализировать, нужна стратегия и тактика. Нужно иметь огромное терпение их лечить, потому что это забег на длинную дистанцию. Это задача для таких реаниматологов – стайеров, к которым Татьяна Валерьевна относит и себя. Спринтеры тоже хороши, особенно во время экстренной реанимации, но им похуже дается выхаживание именно таких больных. Ну, и наоборот, соответственно. Это случаи, о которых «скучно рассказывать», говорит. При тяжелой полиорганной недостаточности большая часть органов не функционирует. «И к улучшению движешься, движешься, движешься крохотными шажочками, потом видишь, как сначала пациента улучшилась функция почек, потом функция легких, потом лучше стало сознание, - вспоминает. - И таких пациентов у меня было много. Если была неудачная реанимация, даже если мы все сделали правильно, остается ощущение, что могли бы что-то сделать лучше. Такое тягостное ощущение». Именно оно в какой-то момент и приводит врача к профессиональному выгоранию. Так случилось и с Татьяной Валерьевной. Понять и признать, что ты сделал все, что мог, помогло освоение новой профессии - психолога. Каждая неудача – повод не винить себя, а развиваться, читать, ездить на конференции, приобретать новые навыки, анализировать и рефлексировать, что не удалось и почему. И вовремя в этом остановиться.

«Раньше было чувство, если не вылечила, значит что-то не доделала, - добавляет. - Но я потом стала понимать, что это комплекс бога: если все сделаю как надо, правильно, то все получится, и результат будет «правильным», а это не так. Многое зависит не от меня». И это знание очень помогло остаться в профессии, в работе. По большому счету, это касается любой профессии и работы – стремление быть идеальным, всегда успешным, и ответственным за всё и вся неизбежно выматывает, опустошает. Как с этим справляться?

«Знаете, я думала, что вы, может быть, об этом спросите и задала себе этот вопрос, - делится. – В театральной среде есть такие понятия – «искусство в тебе» и «ты в искусстве». И вот когда я перестала себя чувствовать человеком - «я в искусстве», то поняла, что меня отпустило, и мне стало снова интересно, появилась новая мотивация замечать в работе новые детали, особенности и радоваться им».

Женское ли это дело?

Врач анестезиолог-реаниматолог – это уже не гендерная история, уверена. «Женщины, и правда, теперь занимают не типичные ниши для их профессиональной реализации. Конечно, еще остаются профессии, где мужчины вне конкуренции, но анестезиолог или реаниматолог, наверное, уже нет, - добавляет Татьяна Валерьевна. - Просто мы очень по-разному проявляемся в этой профессии: мужчины больше приспособлены идти на подвиг, а женщинам – по плечу стайерская работа, без нее тоже никуда. Это та рутина, большой труд, который нужно делать монотонно каждый день».

Главное – чтобы в начале его пути в профессию, в человека верили, «чтобы крылья кто-то тебе расправлял». Такие люди в жизни доктора Бескачко были. Их благословение она помнит.

Фото - Людмила Ковалева. 

Новость в СМИ: